Рассказы Горького

Песня о Соколе


 


     Море - огромное, лениво вздыхающее у берега, - уснуло  и  неподвижно  в
дали, облитой голубым сиянием луны. Мягкое и серебристое, оно слилось там  с
синим южным небом и крепко спит, отражая в себе  прозрачную  ткань  перистых
облаков, неподвижных и не скрывающих собою золотых  узоров  звезд.  Кажется,
что небо все ниже наклоняется над морем,  желая  понять  то,  о  чем  шепчут
неугомонные волны, сонно всползая на берег.
     Горы,  поросшие  деревьями,  уродливо  изогнутыми  норд-остом,  резкими
взмахами подняли свои вершины в синюю пустыню над ними, суровые  контуры  их
округлились, одетые теплой и ласковой мглой южной ночи.
     Горы важно задумчивы. С них на пышные  зеленоватые  гребни  волн  упали
черные тени и одевают их, как бы  желая  остановить  единственное  движение,
заглушить немолчный плеск воды и вздохи пены - все звуки,  которые  нарушают
тайную тишину, разлитую вокруг вместе с голубым серебром  сияния  луны,  еще
скрытой за горными вершинами.
     - А-ала-ах-а-акбар!.. - тихо вздыхает Надыр-Рагим-оглы, старый крымский
чабан, высокий, седой, сожженный южным солнцем, сухой и мудрый старик.
     Мы с ним лежим на песке у громадного  камня,  оторвавшегося  от  родной
горы, одетого тенью, поросшего мхом, - у камня печального, хмурого.  На  тот
бок его, который  обращен  к  морю,  волны  набросали  тины,  водорослей,  и
обвешанный  ими  камень  кажется  привязанным  к  узкой  песчаной   полоске,
отделяющей море от  гор.  Пламя  нашего  костра  освещает  его  со  стороны,
обращенной к горе, оно вздрагивает, и по старому камню,  изрезанному  частой
сетью глубоких трещин, бегают тени.
     Мы с Рагимом варим уху из только что наловленной рыбы и оба находимся в
том настроении, когда все кажется  прозрачным,  одухотворенным,  позволяющим
проникать в себя, когда на сердце так чисто, легко и нет иных желаний, кроме
желания думать.
     А море ластится к берегу, и волны  звучат  так  ласково,  точно  просят
пустить их погреться к костру. Иногда в общей гармонии плеска слышится более
повышенная и шаловливая нота - это одна из волн, посмелее, подползла ближе к
нам.
     Рагим лежит грудью на песке, головой  к  морю,  и  вдумчиво  смотрит  в
мутную даль, опершись локтями и положив голову на ладони.  Мохнатая  баранья
шапка съехала ему на затылок, с моря веет свежестью в его высокий лоб,  весь
в мелких морщинах. Он философствует, не справляясь, слушаю ли я  его,  точно
он говорит с морем:
     - Верный богу человек идет в рай. А который не служит богу  и  пророку?
Может, он - вот в этой пене... И те серебряные  пятна  на  воде,  может,  он
же... кто знает?
     Темное, могуче размахнувшееся море светлеет, местами на нем  появляются
небрежно брошенные блики луны. Она уже выплыла из-за мохнатых вершин  гор  и
Далее