Рассказы Горького

Покойник


 

...Я  шагаю не торопясь по мягкой серой дороге между высоких - по грудь
мне  -  хлебов;  дорога  так  узка,  что  колосья  опачканы дегтем, спутаны,
поломаны и лежат в колеях, раздавленные. 
     Шуршат  мыши,  качается  и  никнет  к сухой земле тяжелый колос; в небе
мелькают  стрижи  и  ласточки,  значит  - где-то близко река и жилье. Глаза,
блуждая  в  золотом  море,  ищут  колокольни,  поднятой  в  небо,  как мачта
корабля,  ищут  деревьев, издали подобных темным парусам, но - вокруг ничего
не   видать,   кроме  парчовой  степи:  мягкими  увалами  она  опускается  к
юго-западу, пустынна, как небо, и так же тиха. 
     В  степи  чувствуешь  себя,  как  муха  на  блюде - в самом центре его,
чувствуешь,  что  земля  живет  внутри неба в объятии солнца, в сонме звезд,
ослепленных его красотою. 
     Вот  оно  -  большое, рдяно-красное - далеко впереди на синем краю неба
важно  опускается в белоснежные бугры облаков; колосья осыпаны розовой пылью
заката,  васильки  уже потемнели, ив предвечерней тишине ясно слышишь всё, о
чем поет земля. 
     В  небе  веером раскинуты красные лучи, один из них касается моей груди
и,  точно жезл Моисея, вызывает к жизни горячий поток мирных чувств: хочется
крепко  обнять  вечернюю  землю  и  говорить  ей  певучие, большие, никем не
сказанные слова. 
     Посеяны  звезды  в  небе,  и  земля - звезда; посеяны люди на земле и я
среди  них, чтобы бесстрашно ходить по всем дорогам, видеть всякое горе, всю
радость жизни и вместе с людьми пить мед и яд. 
     ...Есть  хочется,  а в котомке с утра - ни кусочка, это мешает думать и
несколько  обидно. Такая богатая земля, и так много сработал на ней человек,
а кто-то голоден... 
     Вдруг  дорога  повернула в правую сторону - распахнулась стена хлебов и
открыла  степную  балку, по дну ее вьется голубая река, новый мост висит над
нею,  отраженный  в  воде,  -  мост желтый, точно из репы вырезан. За мостом
приникли  к  пологому  угорью  семь  белых  хат, на угорье - левада, высокие
осокори  бросают  на  деревню длинные пушистые тени, стреноженный конь ходит
между  серо-серебряных стволов, взмахивая хвостом; густо веет дымом, дегтем,
моченой  коноплей, кудахчут куры и устало плачет ребенок - сейчас он заснет.
Если  бы  не  эти  звуки,  можно  думать, что всё в балке наскоро, но умелою
рукой написано ласковыми красками - они уже поблекли на солнце, 
     В  полукруге  хат  -  криница, рядом с нею - красная часовенка, узкая и
высокая,  она  -  точно одноглазый сторож. Наклоняется к земле, поскрипывая,
длинный  журавль;  баба,  вся белая, черпает воду, подняла вверх голые руки,
вытянулась, и кажется, что сейчас взлетит на воздух, легкая, как облако. 
     Около   криницы  блестит  черная  грязь,  точно  измятый  бархат;  двое
молодцов,  лет  пяти  и  трех,  оба  бесштанные,  заголившись по пояс, молча
Далее