Рассказы Горького

Ералаш


 


     Прошла  по  полям  весна,  оставив за собою голубые следы - лужи талого
снега;  расковала  речку  Студенец, бежит речка мимо села Тулунги, закидывая
на  черный  масленый берег цепкие волнишки, смывая сухие стебли подсолнухов,
- в мутной воде кувыркаются мохнатые комья корней.
     Тепло  вздыхает  ветер,  стремясь  за  рекой,  покрывая воду золотистой
рябью;  на берегу покачиваются таловые кусты, распуская почки, некоторые уже
раскрылись, - на солнце трепещут желтоватые мотыльки новорожденных листьев.
     Над   бархатом   черных   полей,  над  серебряными  пятнами  луж  стоит
голубоватый  парок, - влажное дыхание оттаявшей земли. Круг земной свободен,
широк,  уютно  накрыт  шатром небес; над селом и полями царствует апрельское
солнце, - небо расцвело огненным цветом. Полдень; тепло и радостно.
     За  рекою,  на  взгорье, празднично высветлилось богатое село; на одном
его  конце  встала  в небо колокольня, - плавится на солнце золоченый крест;
на  другом,  красивой  булавою,  поднят  минарет  мечети.  Вокруг колокольни
вьются  белые  голуби  - точно веселый звон превратился в белых птиц. В селе
тихо  и  пусто,  -  только голуби да колокольный звон, а люди ушли навстречу
иконе  богоматери,  -  ее  несут  в  город из древнего монастыря за тридцать
верст от Тулунги.
     Трое  рослых татар, с заступами в руках, молча уравнивают упругую землю
-  съезд  к  парому. Один возится на самом пароме, расковыривая ломом доски,
еще  один  -  мешая ему - метет паром измызганной метлой, ими тихо командует
статный  юноша  в  лиловой  тюбетейке  -  у  него  очень белое лицо, большие
грустные  глаза  и  ярко-красные  губы.  Я сижу на скамье у ворот постоялого
двора,  любуюсь  тихо-умной  работой  татар,  голубями,  -  на  душе  у меня
удивительно  хорошо,  точно я сам сделал всё это: солнце, небо, землю и всё,
что на ней. Недурно сделал и тихонько радуюсь.
     Постоялый  двор  держит  Устий  Сутырин,  мещанин из Темрюка, маленький
человечек,   суетливый,   как   цыпленок;  ему  помогает  сестра,  грудастая
мелкозубая  баба с плутоватыми глазами, работница, рябая и огромная, и такой
же огромный рыжебородый татарин; под этими двумя - земля гнется.
     Все  они начали шуметь и вертеться с рассвета: пекли, варили, ругались,
устраивали  столы  на  улице,  под  окнами  широко развалившейся пятиоконной
избы.  Я  пришел сюда вчера днем, а вечером написал Устину ядовитое прошение
на  мужиков,  которые  украли  у него жмыхи и убили борова, - прошение очень
понравилось  Сутырину, особенно пленился он словами: "А посему и принимая во
внимание".
     - Круто  завинчено!  -  восхищался  он, осматривая меня бойкими глазами
веселого  жулика.  - Ты, парень, останься у нас на завтрее, - завтра веселый
день у нас, владычицу встречаем, ералаш будет!
Далее