Рассказы Горького

Легкий человек


 

Утром,  часов  в  шесть, ко мне на постель валится некая живая тяжесть,
тормошит меня и орет прямо в ухо: 
     - Вставай! 
     Это  -  Сашка, наборщик, забавный мой товарищ, парень лет девятнадцати,
рыжий,  вихрастый, с зелеными глазами ящерицы и лицом, испачканным свинцовой
пылью. 
     -  Аида  гулять!  -  кричит  он,  стаскивая  меня  с  постели. - Кутнем
сегодня,  у  меня  -  деньги,  шесть двадцать, и - Степаха именинница! Где у
тебя мыло? 
     Он  идет  в  угол,  к  рукомойнику,  ожесточенно  моется, фыркает и, не
умолкая, говорит: 
     - Слушай, - звезда - по-немецки - астра? 
     - Это, кажется, по-гречески. 
     -  По-гречески?  У  нас,  в  газете,  новая корректорша стихи печатает,
подписывается  -  Астра.  Фамилия  у  ней  -  Трушеникова, а зовут - Авдотья
Васильевна.  Хорошая  дамочка,  - красивая, только - очень толстая... Дай-ка
гребенку... 
     Раздирая  гребнем густую рыжую паклю на голове, он морщится, ругается и
неожиданно,  на  полуслове,  умолкает,  внимательно  рассматривая  отражение
своего лица в мутном стекле окна. 
     За  окном,  на кирпичной стене, мокрой от ночного дождя, играет солнце,
красит стену. На воронке водосточной трубы сидит галка, чистит перья. 
     -  Рожа  у  меня  плохо выдумана, - говорит Сашка. - Гляди, какая галка
нарядная! Дай-ка мне иглу с ниткой, я пуговицу пришью... 
     Он  вертится,  точно  обожженный, так вертится, что ветер ходит, сдувая
клочья бумаги со стола. 
     Потом, стоя у окна и неумело работая иглой, - спрашивает: 
     - Был такой король - Лодырь? 
     - Лотарь. Зачем он тебе? 
     -  Смешно!  Я  думал  -  Лодырь,  от него и пошли все лодыри! Сначала -
пойдем  в  трактир,  чаю  напьемся, потом - к поздней обедне в монастырь, на
монахинек поглядим - люблю монахинек! А - переспектива - это что? 
     Он  набит  вопросами,  как  погремушка горохом. Объясняю ему, что такое
перспектива, и он, не дослушав, рассказывает: 
     -  Ночью  в  типографию  ввалился этот - фельетонист, - Красное Домино,
конечно  -  пьяненький,  как  баба,  и  -  пристал  ко  мне:  какие  у  тебя
переспективы? 
     Пришив  к  пиджаку  пуговицу выше, чем следовало, он перекусывает нитку
белыми зубами, облизывает красные пухлые губы и жалобно бормочет: 
     -  Лизочка  верно говорит, - надобно читать книжки, а то - так и умрешь
мужиком, ничего не зная. А - когда читать? Вот и некогда! 
     - Ты поменьше бегай за девицами... 
     - Али я - мертвый? Не старик же я! Погоди, - женюсь - перестану! 
     И, потягиваясь, он сладко мечтает: 
     - Женюсь на Лизочке. Эх, и модница же! У нее, брат, платье есть эдакое 
     -  барежевое,  что  ли, - ух! До того она хороша в нем, что у меня даже
ноги трясутся. Так бы всю и съел! 
     Играя роль солидного человека, я замечаю: 
     - Смотри, тебя не съели бы! 
     Он самонадеянно ухмыляется, встряхнув кудрями. 
Далее