Рассказы Горького

Жрец морали


 

 ...Он пришёл ко мне поздно вечером и, подозрительно оглянув мою комнату, негромко спросил:
   -- Могу я поговорить с вами полчаса наедине?
   В тоне его голоса и во всей сутуловатой, худой фигуре было что-то таинственное и тревожное. Он сел на стул так осторожно, точно боялся, что мебель не сдержит его длинных и острых костей.
   -- Вы можете опустить штору на окне? -- тихо спросил он.
   -- Пожалуйста! -- сказал я и тотчас исполнил его желание.
   Благодарно кивнув мне головой, он подмигнул в сторону окна и ещё тише заметил:
   -- Всегда следят!
   -- Кто?
   -- Репортёры, разумеется!
   Я внимательно посмотрел на него. Одетый очень прилично, даже щеголевато, он всё-таки производил впечатление бедняка. Его лысый, угловатый череп блестел скромно и корректно. Чисто выбритое, очень худое лицо, серые, виновато улыбающиеся глаза, полуприкрытые светлыми ресницами. Когда он поднимал ресницы и смотрел прямо в лицо мне, я чувствовал себя перед какой-то туманной, неглубокой пустотой. Сидел он, подогнув ноги под стул, положив ладонь правой руки на колено, а левую, с котелком в ней, опустил к полу. Длинные пальцы рук немного дрожали, углы плотно сжатых губ были устало опущены -- признак, что этот человек дорого заплатил за свой костюм.
   -- Позвольте вам представиться, -- вздохнув и покосившись на окно, начал он, -- я, так сказать, профессиональный грешник...
   Я сделал вид, что не расслышал его слов, и наружно спокойно спросил:
   -- Как?
   -- Я -- профессиональный грешник, -- повторил он буква в букву и добавил: -- Моя специальность -- преступления против общественной морали...
   В тоне этой фразы звучала только скромность, я не уловил даже тени раскаяния в словах и на лице.
   -- Вы... не хотите ли стакан воды? -- предложил я ему.
   -- Нет, благодарю вас! -- отказался он, и виноватые глаза его с улыбкой остановились на моей фигуре.
   -- Вы, кажется, не вполне ясно понимаете меня?
   -- Нет, почему же! -- возразил я, скрывая, по примеру европейских журналистов, невежество под маской развязности. Но он мне, очевидно, не поверил. Покачивая котелком в воздухе и скромно улыбаясь, он заговорил:
   -- Я приведу вам несколько фактов из моей деятельности, чтобы вам было понятно, кто я...
   Здесь он вздохнул и опустил голову. И снова я был удивлён тем, что в этом вздохе было только утомление.
   -- Помните, -- начал он, тихо покачивая шляпой, -- в газетах писали о человеке... то есть о пьянице? Скандал в театре?
Далее