Проза

Письма русского путешественника (Часть 4)


Париж, июня...
 
     Госпожа Гло* сказала мне: "Послезавтра будет у  нас  чтение.  Аббат  Д*
привезет "Мысли о любви", сочинение сестры его, маркизы Л*. C'est  plein  de
profondeur, a ce qu'on dit {Говорят, что это  глубокомысленное  произведение
(франц.). - Ред.}. Автор также будет  у  меня,  но  только  инкогнито.  Если
хотите узнать остроумие и глубокомыслие здешних дам, то приходите". - Как не
прийти? Я пожертвовал спектаклем и в восемь часов явился. Хозяйка сидела  на
вольтеровских креслах; вокруг  ее  пять  или  шесть  кавалеров  вели  шумный
разговор; на софе два аббата занимали своею любезностию трех дам;  по  углам
комнаты было еще рассеяно несколько групп, так что общество состояло  из  25
или 30 человек. В девять часов хозяйка  вызвала  аббата  Д*  на  сцену.  Все
окружили софу.  Чтец  вынул  из  кармана  розовую  тетрадку,  сказал  что-то
забавное и начал... Жаль, что я не могу от слова до  слова  пересказать  вам
мыслей автора! Однако ж можете судить о достоинствах  и  тоне  сочинения  по
следующим отрывкам, которые остались у меня в памяти:
     "Любовь есть кризис, решительная минута  жизни,  с  трепетом  ожидаемая
сердцем. Занавес поднимается... "Он! Она!"  -  восклицает  сердце  и  теряет
личность бытия своего. Таинственный рок бросает жребий в урну:  "Ты  блажен!
ты погиб!".
     "Все можно описать в мире, все, кроме страстной героической любви;  она
есть символ неба, который на земле не изъясняется. Перед нею исчезает всякое
величие. Цесарь малодушен, Регул слаб... в сравнении с истинным  любовником,
который выше действия стихий, вне сферы мирских  желаний,  где  обыкновенные
души, как пылинки в вихре, носятся и вертятся. Дерзко назвать его  полубогом
- мы не язычники, - но он не человек. Зороастр изображает  бога  в  пламени;
пламя  добродетельной,  героической  любви  достойнее  всего  окружать  трон
всевышнего".
     "Монтань говорит: "Друг мне мил для того, что он - он; я  мил  ему  для
того, что я - я". Монтань говорит о любовниках -  или  слова  его  не  имеют
смысла".
     "Прелести никогда не бывают основанием страсти; она рождается  внезапно
от соосязания двух нежных душ в одном взоре, в одном слове; она есть не  что
иное, как симпатия, соединение двух половин, которые в разлуке томились".
     "Только один раз сгорают вещи; только один раз любит сердце".
     "В  жизни  чувствительных  бывают  три   эпохи:   ожидание,   забвение,

Далее