Басни Крылова

Водолазы


 

Какой-то древний царь впал в страшное сомненье:
Не более ль вреда, чем пользы, от наук?
   Не расслабляет ли сердец и рук
              Ученье?
   И не разумнее ль поступит он,
Когда ученых всех из царства вышлет вон?
Но так как этот царь, свой украшая трон,
Душою всей радел своих народов счастью
             И для того
          Не делал ничего
   По прихоти иль по пристрастью, -
   То приказал собрать совет,
В котором всякий бы, хоть слогом не кудрявым,
   Но с толком лишь согласно здравым
   Свое представил: да иль нет,
То есть ученым вон из царства убираться
Или по-прежнему в том царстве оставаться?
 Однако ж как совет ни толковал:
   Кто сам свой голос подавал,
Кто голос подавал работы секретарской,
   Всяк только дело затемнял
И в нерешимости запутывал ум царской.
 Кто говорил, что неученье тьма, -
   Что не дал бы нам бог ума,
 Ни дара постигать вещей небесных,
         Когда бы он хотел,
 Чтоб человек не боле разумел
   Животных бессловесных,
   И что, согласно с целью сей,
 Ученье к счастию ведет людей.
   Другие утверждали,
Что люди от наук лишь только хуже стали: -
         Что все ученье бред,
   Что от него лишь нравам вред
   И что, за просвещеньем вслед,
Сильнейшие на свете царства пали.
   Короче: с обеих сторон,
   И дело выводя и вздоры,
   Бумаги исписали горы,
А о науках спор остался не решен;
Царь сделал более. Созвав отвсюду он
Разумников, из них установил собранье
И о науках спор им предложил на суд.
   Но способ был и этот худ,
Затем что царь им дал большое содержанье:
 Так в голосах между собой разлад
   Для них был настоящий клад;
   И если бы им волю дали,
   Они б доныне толковали
        Да жалованье брали.
 Но так как царь казною не шутил,
 То он, приметя то, их скоро распустил.
Меж тем час от часу впадал в сомненье боле.
Вот как-то вышел он, сей мыслью занят, в поле
   И видит пред собой
 Пустынника, с седою бородой
   И с книгою в руках большой.
Пустынник важный взор имел, но не угрюмый;
   Приветливость и доброта
 Улыбкою его украсили уста,
А на челе следы глубокой видны думы.
Монарх с пустынником вступает в разговор
 И, видя в нем познания несчетны,
Он просит мудреца решить тот важный спор:
Науки более ль полезны или вредны?
"Царь! - старец отвечал, - позволь, чтоб пред тобой
   Открыл я притчею простой,
Чт_о_ размышленья мне внушили многодетны".
   И с мыслями собравшись, начал так:
     "На берегу, близ моря,
     Жил в Индии рыбак;
Проведши долгий век и бедности и горя,
Он умер и троих оставил сыновей.
           Но дети, видя,
Что с нуждою они кормились от сетей,
   И ремесло отцовско ненавидя
   Брать дань богатее задумали с морей,
       Не рыбой, - жемчугами;
   И, зная плавать и нырять,
       Ту подать доправлять
       Пустились сами.
Однако ж был успех различен всех троих:
   Один, ленивее других,
   Всегда по берегу скитался;
Далее