Пьесы Островского

Страница добавлена в закладки

Горячее сердце


   Силан. И довольно это, должно быть, смешно; потому гул по всему дому. 
   Гаврило. Кому смешно, а мне... 
   Силан. Больно? Само собой, если краем... 
   Гаврило. Ну, хоть и не краем... Да уж я за этим не гонюсь, голова-то у меня своя, не купленая; а за гитары-то я деньги плачу. 
   Силам. И то правда. Голова-то поболит, поболит, да и заживет; а гитару-то уж не вылечишь. 
   Гаврило. А что, не убираться ли мне! Как бы хозяин не увидал. 
   Силан. Нет! Где! Он спит по обнаковению. Ночь спит, день спит; заспался совсем, уж никакого понятия нету, ни к чему; под носом у себя не видит. Спросонков-то, что наяву с ним было, что во сне видит, все это вместе путает; и разговор станет у него не явственный, только мычит; ну, а потом обойдется, ничего. 
   Гаврило (громко поет): 
   
   Ни папаши, ни мамаши, 
   Дома нету никого, 
   
   Курослепов выходит на крыльцо. 
   
   Силан. Постой-ка! Никак вышел! И то! Уходи от греха! Или стой! Притулись тут; он дальше крыльца не пойдет, потому ленив. 
   
   Гаврило прячется. 
   
   
   ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ 
   
   Курослепов и Силан. 
   
   Курослепов (садится на крыльцо и несколько времени зевает). И с чего это небо валилось? Так вот и валится, так вот и валится. Или это мне во сне, что ль? Вот угадай поди, что такое теперь на свете, утро или вечер? И никого, прах их... Матрена! Ни дома, ни на дворе, чтоб им!.. Матрена! Вот как оно страшно, когда не знаешь, что на свете... Жутко как-то. И сон это я видел али что? Дров будто много наготовлено и мурины. Для чего, говорю, дрова? Говорят: грешников поджаривать. Неужто ж это я в аде? Да куда ж это все провалились? И какой это на меня страх сегодня! А ведь небо-то никак опять валится? И то валится... Батюшки! А теперь вот искры. И что, ежели вдруг теперь светопреставление! Ничего мудреного нет! Оченно это все может случиться, потому... вот смолой откуда-то запахло и пел кто-то диким голосом и звук струнный или трубный, что ли... Не поймешь. 
   
   Бьют часы городские. 
    Раз, два, три, четыре, пять (считает, не слушая), шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать. 
   
   Часы, пробив восемь, перестают. 
    Только? Пятнадцать!.. Боже мой, боже мой! Дожили! Пятнадцать! До чего дожили! Пятнадцать. Да еще мало по грехам нашим! Еще то ли будет! Ежели пойти выпить для всякого случаю? Да, говорят, в таком разе хуже, а надо чтобы человек с чистой совестью... (Кричит.) Силантий, эй!.. 
   Силан. Не кричи, слышу. 
   Курослепов. Где ты пропадаешь? Этакое дело начинается... 
   Силан. Нигде не пропадаю, тут стою, тут, тебя берегу. 

Назад Далее