Пьесы Островского

Сердце не камень


    Огуревна стоит, подперши щеку рукой. Входят Константин и Ольга. К о н с т а н т и н. Огуревна, что ты тут делаешь? О г у р е в н а. Самоё дожидаюсь насчет самовара. К о н с т а н т и н. А где ж она, сама-то, где дяденька? О г у р е в н а. В зале сидят; залу растворить велели и чехлы все с мебели давеча еще поснимали. К о н с т а н т и н. Что за праздник такой? Кажется, такие параты у нас раза три в год бывают, не больше. О г у р е в н а. С гостями сидят. О л ь г а. С какими гостями? О г у р е в н а. Аполлинария Панфиловна с Исай Данилычем приехали; за ним давеча нарочно посылали. К о н с т а н т и н (Ольге). Поняла? О л ь г а. Ничего не понимаю. К о н с т а н т и н. Завещание. О л ь г а. Какое завещание? К о н с т а н т и н. Дяденька давно собирались завещание писать, только хотели посоветоваться с Исаем Даннлычем, так как он подрядчик, с казной имел дело и, значит, все законы знает. А мы с дяденькой никогда понятия не знали, какие такие в России законы существуют, потому нам не для чего. О г у р е в н а. Да, да, писать что-то хотят - это верно; у приказчика Ераста карандаш и бумагу требовали. К о н с т а н т и н (Ольге). Слышишь? О л ь г а. Ну, так что ж? К о н с т а н т и н. Не твоего ума дело. Огуревна, поди скажи дяденьке, мол, Константин Лукич желает войти, так можно ли? О г у р е в н а. Хорошо, батюшка. (Уходит налево.) О л ь г а. Зачем ты пойдешь? К о н с т а н т и н. Разговаривать буду. О л ь г а. В таком-то виде? К о н с т а н т и н. Я всегда умен, что пьяный, что трезвый; еще пьяный лучше, потому у меня тогда мысли свободнее. О л ь г а. Об чем же ты будешь разговаривать? К о н с т а н т и н. Мое дело. Обо всем буду разговаривать. Никакого завещания не нужно; дяденька должен мне наследство оставить; я единственный... понимаешь... И потому еще, что я, в надежде на дяденькино наследство, все свое состояние прожил. О л ь г а. А кто тебе велел? К о н с т а н т и н. Не разговаривай! Если дяденька мне ничего не оставит, мы должны будем в кулаки свистеть, и я даже могу попасть в число несостоятельных, со всеми последствиями, которые из этого проистекают.

    Входит Огуревна. О г у р е в н а. Пожалуйте! О л ь г а. И я с тобой пойду. К о н с т а н т и н (отстраняя жену). Марш за шлам-баум! Нечего тебе там делать. Разговор будет умственный. Тетенька и Аполлинария Панфиловна должны сейчас сюда прийти: либо их попросят вон, либо они сами догадаются, что при нашем разговоре они ни при чем, а только мешают; потому это дело на много градусов выше женского соображения. (Уходит налево.)

    С той же стороны входят Вера Филипповна и Аполлинария Панфиловна.


    ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

    Вера Филипповна, Аполлинария Панфиловна, Ольга и Огуревна. В е р а Ф и л и п п о в н а. Здравствуй, Оленька! А п о л л и н а р и я П а н ф и л о в н а. Здравствуй, Оленька! В е р а Ф и л и п п о в н а. Садиться милости прошу, гостьи дорогие! О г у р е в н а. Матушка Вера Филипповна, чай-то сюда прикажете подавать аль сами к самоварчику сядете? В е р а Ф и л и п п о в н а. Да он готов у тебя? О г у р е в н а. В минуту закипит, уж зашумел. А п о л л и н а р и я П а н ф и л о в н а. А ты ему шуметь-то много не давай, другой самовар ворчливее хозяина, расшумится так, что и не уймешь. В е р а Ф и л и п п о в н а. Сейчас придем, Огуревна.

Назад Далее