Книга о жизни (Книга третья. Начало неведомого века.)

Страница добавлена в закладки

Малиновые галифе с лампасами


 

Прекраснодушные споры с Зозулей об искусстве были неожиданно прерваны моим призывом в армию. Из-за сильной своей близорукости я всегда освобождался от военной службы и был так называемым "белобилетником". Но сейчас неожиданно призвали в армию и всех ранее освобожденных.

Меня вместе с несколькими болезненными юношами наскоро освидетельствовали и отправили в караульный полк.

Это был, очевидно, самый фантастический из всех полков, какие когда-либо существовали на свете.

В одной из стычек с махновцами был взят в плен помощник Махно - не то Антощенко, не то Антонюк. Я забыл его фамилию. Будем называть его Антощенко.

По совокупности преступлений этого Антощенко надлежало расстрелять. Пока он сидел в Лукьяновской тюрьме, дожидаясь расстрела, в его шалую голову неведомо как просочилась мысль о возможности спасения.

Антощенко вызвал следователя и продиктовал ему письмо на имя председателя Чрезвычайной комиссии. Антощенко писал, что Советская власть не знает, что делать с пленными бандитами. Их слишком много. Всех не расстреляешь, а держать в заключении этих дармоедов, особенно в то голодное время, было накладно. Поэтому бандитов, отобрав у них оружие, часто отпускали на все четыре стороны. Большинство из них тотчас же возвращалось под "прапоры-знамена" своих атаманов, и снова начиналась кровавая гульба и гонка по Украине.

Антощенко предлагал выход: не расстреливать его, Антощенко, а, наоборот, освободить из тюрьмы, а он в благодарность за это берется сформировать из пленных бандитов всех мастей совершенно образцовый караульный полк.

Антощенко ссылался на свой авторитет среди бандитов и писал, что никому, кроме него, эта задача не будет по силам.

Правительство пошло на риск и освободило Антощенко. И он действительно за короткое время сформировал караульный полк, где все пленные бандиты были распределены по ротам: махновцы, струковцы, зеленовцы, червоноангеловцы, красножупанники, григорьевцы и еще одна рота из представителей более мелких и не столь знаменитых банд, из так называемых "затрушенных хлопцев".

Вот в этот-то полк и назначили всех нас, бывших "белобилетников".

Началось с того, что конвоиры забрали нас на призывном пункте и повезли в штаб полка на Печерск. По дороге на наши расспросы конвоиры не отвечали, но все же время от времени бросали зловещие фразы: "Сами побачите, яка гадюка" или "На глаза ему не совайся, а то враз кокнет". Речь шла, очевидно, о командире Антощенко.

А потом пошло! Нас выстроили против старого маленького дома, где в палисаднике выше крыши росла сирень. Ничто как будто не грозило бедой, хотя бледные и напряженные лица конвоиров и не предвещали ничего хорошего.

Далее