Рассказы Паустовского

Дорожные разговоры


- Животное все понимает, - сказал из глубины вагона бабий голос; - Оно и войну понимает. И, скажем, опасность. У нас в Ненашкине прошлый год немецкие самолеты повадились пролетать, два раза бомбы спускали, убили телку Дуни Балыгиной. Так с тех пор как загудят антихристы, так петухи рысью бегут под стрехи, хоронятся.

- Зверь и тот его ненавидит! - сказал человек с фонариком. - Шерсть на собаках дыбом становится, как заслышат они ихний лет. Вот до чего ненавидят.

- Буде врать-то! - сказала проводница. - Отколь пес разбирает, какой летит: ихний или наш.

- А ты его спроси, отколь он знает, - ответил хриплый голос. - У тебя одно занятие - никому нипочем не верить. Билеты по десять минут в руках вертишь. Все тебе метится, что они фальшивые.

- Пес все может определить, - сказал примирительно боец. - У ихних самолетов гул специальный. С подвывом.

- Сам ты с подвывом! - огрызнулась проводница.

Паровоз неожиданно дернул. Страшно лязгнули буфера, еще страшнее зашипел пар. Девушки с ватной фабрики с визгом бросились к выходу; оказалось, что все они провожали подругу. Женщины торопливо попрощались с бойцом и спрыгнули уже на ходу.

- Дымок! - тревожно кричали они из темноты вслед поезду. - Дымок!

- Дымок!-кричал и боец, стоя на площадке и оглядываясь. Но Дымка нигде не было.

- Пропал пес, скажи на милость! - бормотал смущенно боец, возвращаясь в вагон. - Вот незадача, скажи пожалуйста!

- Да здесь он, дядя Ваня, - раздался из темноты мальчишеский голос. - Схоронился у меня в ногах, весь трясется.

- Это кто говорит? - спросил боец.- Ты, Ленька?

- Я.

- Ленька Кубышкин из Кобыленки? Кузьмы Петровича сын?

- Он самый.

- Дай-ка я около тебя сяду.

Боец протиснулся к мальчику, сел, опустил руку, нащупал дрожащего пса, вытащил его за загривок и посадил к себе на колени.

- Вот, понимаешь, навернулась забота, - сказал боец. - Увязался Дымок, что с ним поделаешь! А женщины мои небось измаялись там на станции, все его кличут. Чего ж теперь будет-то?

- Ничего не будет, - сказала проводница, - кроме того, что я тебя высажу с этой собакой в Кобыленке. Взял моду с собаками в такое время кататься! Билет на нее есть?

- Нету, - сказал боец. - Я ж ее не брал, она сама в вагон влезла, в ногах схоронилась.

- Мне какое дело- ответила проводница, - сама или не сама. Мне давай билет и общее согласие пассажиров на провоз ее в этом вагоне. И справку, что она у тебя здоровая. Ишь моду взял какую, - собаками сейчас займаться.

- Иди ты, знаешь куда! - сказал из темноты хриплый голос. - Бессовестная! По человечеству надо судить. А у тебя заместо ума - тарифные правила!

- Поговори у меня!-угрожающе сказала проводница, но ей не дали окончить.

Вагон зашумел так грозно, что проводница ушла. Она так хлопнула дверью, что старуха, сидевшая у дверей, перекрестилась:

- Исусе Христе! Так ведь и голову отшибить недолго!

- Слыхал я, Ленька, что от отца, от Кузьмы Петровича, писем весь год не было,-сказал, помолчав, боец.

- Не было. Все не пишет.

- А ты не беспокойся. Иной человек и жив и его осколком даже нисколько не царапнуло, а он писем не пишет.

Назад Далее