Блистающие облака

Берг


 

Берг зашел в украинскую молочную на Ланжероновской. На белых столиках лежали синие отсветы; небо играло на стенах светлой водой. Берг закурил и задумался.

Ветром, зеленью и морем шумело лето. Загар приобрел синеватый тусклый блеск. Зной пылал в окнах греческих домов, и тенора разносчиков оглашали душные дворы:

- Ай грушэ, ай грушэ, ай сладкая абрикоса!

Весь день солнце сжигало берега от Лузановки до Сухого лимана. Стеклянная зыбь ходила холмами, в ней плавали крабы и водросли. Сельтерская вода со льдом казалась хрустальными прекрасными мирами, освещающими сердце.

Белым и синим горела земля. Белые автобусы, дороги, пески и ресницы сметал световой вихрь синего зноя, волн и синеющиx от баклажанов фруктовых лавок.

Каждое утро, выходя на балкон, Берг вздыхал воздух, насыщенный за ночь озоном, и говорил:

- Пахнет жизнью!

Он обдумывал хитрый план. Уже месяц он жил в Одессе, получил два ругательных письма от капитана, но дело не двигалось. Деньги иссякли, - половину их Берг прогиграл в "пти шво" на Гаванной; каждый вечер он ел изумительное мороженое у Печесского в "Пале-Рояле". Он наслаждался тишиной этого кафе, разбитого в глухом закаулке, путанницей света и теней, листвой винограда, свисавшей над столиками, воркотней старых официантов.

Жил он у приятеля - вузовца Обручева - маленького и неторопливого человека. У Обручева были твердые и приятные привычки, - круглые сутки окна в его комнате стояли настежь, завтракал и ужинал он в ларьке около Александровского парка кефиром и плюшками, обедал в морской столовой в порту, а все свободное от этих занятий время валялся на пляжах, играл в домино и изучал Марселя Пруста. Но он не был лодырем, - не надо забывать, что стремительно надвигалось одесское лето - сверкание, зной, чудесный загар и теплый свет, в который город был погружен, как в золотую воду.

Берг обдумывал свой план. По привычке людей пищущих, он не мог думат, не изображая графически некоторых этапов своей мысли. На мраморном столике, казавшимся выточенным из сахара, он набрасал карандашом план одесской бухты, отметил крестиками самые людные пляжи и пересчитал их: Лузановка, Австрийский пляж, Ланжерон ( Берг подумал и вычеркнул его, - плохое дно, пляж для мальчишек, там вряд ли что-нибудь найдешь ), Аркадия, дача Ковалевского, Люстдорф. Получилось пять пляжей. Берг помножил пять на пять, написал сбоку "25 дней", вытащил измятую открытку и написал капитану:

Далее