Блистающие облака

Голубятня в Сололаках


Капитан улыбнулся, снял кепку ( это он делал в самых исключительных случаях ) и крепко потряс руку Нелидовой. Он забыл, что она была женой Пиррисона - настолько это казалось неправдоподобным. С Гланом он поздоровался сухо и корректно. Около извозчика произошел короткий разговор.

- Сейчас о деле говорить не будкм. - Батурин предостережающее взглянул на капитана. Капитан кивнул головой. - Прежде всего надо устроиться.

- Да едем ко мне. У меня чудесно!

Капитан жил у приятеля Зарембы, наборщика Шевчука в Сололаках. Шевчук снимал две комнаты, - одна осталась от жены, недавно его бросившей. Дом был похож на голубятню, - с пристройками, лестничками, узкими дверьми, куда с трудом протискивался человек, балконами над обрывом и каменным тесным двором. Как голубятню, этот дом на горе свободно обдувал ветер; небо здесь казалось совсем близким.

Капитан ходил по дому с опаской: ему казалось, что он залез внутрь хрупкой игрушки. Все трещало, прогибвлось и жалобно стонало от каждого его движенья.

"Как жук в часовом механизме", - думал о себе капитан.

Под капитаном провалились две ржавые железные ступеньки на лестнице и слетела с петли дверь, - капитан ее легонько толкнул. Во время ветра дом качался, как старый корабль. Лопались газеты, заменявшие во многих окнах стекла, хлопали двери, с пола подымалась пыль, по крыше ветер гонял тяжелые кегельные шары. Голубятня посвистывала и трещала, и у жильцов весело замирало сердце.

В день приезда был ветер. Синее небо блестело полосами, будто ветер проносил над городом сверкающие ткани. На висячей террасе капитан варил кофе. Батурин сидел рядом с ним на корточках, и они тихо беседовали.

- Пиррисон здесь, - говорил капитан, опасливо поглядывая на окно, за которым была Нелидова. - Это не человек, а дьявол. Крутится, как бешеный кот, унюхал слежку. Я свалял дурака. Вместо того чтобы влезть ему в нутро, я ощетинился. Но иначе нельзя, - если бы вы видели эту лошадиную морду! Втроем мы его пристукнем. Я думаю, он - спекулянт, если не хуже. Вы говорите, что дневник он увез еще из Москвы. После этого все ясно. Ведь там чертежи. Ну, а как она?

- Хорошая женщина... Она его бросила.

- Зачем же она болталась по югу?

Батурин пожал плечами.

- Не знаю. Это человек со странной настройкой. Она наша, но... - Батурин поглядел на лысую гору Давида, потрогал пальцем чайник, - она надломлена. Вы представляете, - три года прожить с отъявленным негодяем, это что-нибудь да стоит. Она, мне кажется, с усилием отбивается от апатии, старается вернуть себя прежнюю... Конечно,, это трудно...

- Так... Как думаете, она нам поможет?

- Безусловно.

Капитан закурил, сплюнул, прищурился хитро на Батурина.

- Что и говорить, - девочка славная. И этот обезьянщик, - он говорил о Глане, - наш в доску. Ну, а как проделать махинацию с Пиррисоном?

Думали они долго. Кофе сбежал, и капитан не сразу это заметил.

Назад Далее