Блистающие облака

Горящий спирт


Когда сели за стол, капитан зажег пунш и потушил лампу. Синий пламень тускло перебегал по окнам, за ними мохнато стояла зима. Звенели часы. Капитан встал. Лицо его при свете горящего спирта казалось бледным и взволнованным. Он оглядел всех, остановился на Глане и сказал:

- Друзья! Я ненавижу всякие сентиментальности. Запомните это. Я смеялся над лирикой, над выдумками писателей, - все это вранье не давало никакой пищи моей коробке, - он показал на свою голову. - После всего, что произошло с нами, я несколько изменил свои мысли. Наша страна стремиться к величайшей справедливости, в конечном счете к тому, чтобы жизнь для людей стала сплошным расцветом. Вы понимаете, конечно, расцвет всех этих физических и духовных сил, расцвет культуры, вот этой самой поэзии, техники Я думаю, что придет время, когда вместо вшивых железных гитар, ткперищних пароходов, по морям будут плавать пароходы из стекла, - представьте, как это будет выглядеть в солнечный день: сам черт пустится в пляс.

Но не в этом дело. Время пачкунов и лодырей пройдет. Земля будет прокалена на хорошем огне - тогда вот в эту эпоху расцвета, придет наше время, друзья. Вы думаете, что я хрипун, бурбон и ни хрена не понимаю. Это не верно! Я - капитан дальнего плавания, поэтому я не могу быть таким дураком, как это некоторым кажется. Я тоже любил женщин, я часами простаивал на палубе, боясь шелохнуться во время тропических закатов. Я знаю, что жизнь без книг, творчества, блестящих идей, любви - это вино без запаха, морская вода без соли. Вот! Вы поняли, к чему я гну?

Я гну к тому, что нечего лаяться, если в большой давке вам наступили на ногу. Я не умею, конечно, так, как Батурин или Берг, излагать свои мысли. Я хочу сказать, что вот я, старик, требую, чтобы вы жили так, будто на земле уже наступила эпоха расцвета. Поняли?

Вы думаете, что я нк читал и не знаю стихов. Черта с два! Беранже написал в свое время:

... Если к правде святой Мир дороги найти не умеет - Честь безумцу, который навеет Человечеству сон золотой!

Не повторяйте этих плаксивых слов, - они недостойны современника Великой французской революции, они недостойны и нас, свидетелей величайших мировых потрясений. Я утверждаю, что мы нашли эту дорогу, и нечего насвистывать нам золотые сны.

Капитан медленно сел. Глан смотрел на него прищурившись, - этот человек впервые вышел из своих грубых и резко очерченных берегов.

- Да, - капитан снова встал. - Я забыл. Я предлагаю выпить за летчика Нелидова, которого я считаю человеком будущего, за всех, кто встретился на нашем пути, - Зарембу, курдянку, Шевчука, даже за Фигатнера, за Абхазию и Батум с его проклятыми дождями. Сейчас мне, признаться, недостает этих дождей. Я предлагаю выпить и за тех людей, которых вы не знаете, за славных парней, моих товарищей, за моряков всех наций. Прежде всего за капитана Фрея, моего друга. Он один проводил пароходы в десять тысяч тонн через коралловый барьер. И за матроса Го Ю-ли, китайца, любившего больше всего на свете маленьких детей.

Назад Далее