Книга о жизни (Книга вторая. Беспокойная юность.)

Маленький рыцарь


 

В Бресте я разыскал так называемую "Базу санитарных отрядов" - маленький дом, увитый диким виноградом.

На базе было пусто. Там томилась одинокая старушка сестра, дожидавшаяся начальника отрядов Гронского.

Оказалось, что мне тоже нужно ждать Гронского,- только он один знает, где сейчас стоит мой отряд.

Сестра была полька, говорила с акцентом и все вздыхала:

- Это такой ветрогон, пан Гронский. Прилетит, нашумит, расцелует рончки и улетит. Не успеешь и пикнуть. Ох, матка боска! Я здесь зачахну без пользы из-за этого вертопраха.

Я уже слышал о Гронском от Чемоданова. Гронский - актер "Комедии польской" из Варшавы - был человек галантный и отважный, со многими достоинствами, но в высшей степени легкомысленный. Звали его за все эти качества и за низенький рост "маленьким рыцарем".

- Сами увидите,- сказал мне Чемоданов,- Он как будто выскочил из исторических романов Сенкевича.

Я умылся с дороги, напился кофе со старушкой сестрой панной Ядвигой и лег на походную койку. Спать не хотелось. Я нашел на подоконнике растрепанную книгу Сарсэ "Осада Парижа" и начал ее читать. За окном ветер качал листья винограда.

Неожиданно около дома, оглушительно стреляя мотором, с ходу остановилась машина, кто-то промчался, звеня шпорами, по лестнице, дверь распахнулась, и я увидел маленького военного с ликующими серыми глазами, огромным носом, как у Сирано де Бержерака, и пушистыми русыми усами.

- Дитя мое! - крикнул он высоким голосом и бросился к моей походной койке. Я едва успел вскочить.

- Дитя мое! Я бесконечно рад! Мы вас ждем как манну небесную. Романин совсем стосковался.

Он крепко обнял меня и троекратно поцеловал. От усов Гронского разлетался тончайший запах фиалок.

- Погодите! - крикнул он мне, бросился к окну, высунулся и крикнул вниз: - Панна Ядвига! День добрый! Хорошие новости. Я подобрал наконец для вас самый подходящий отряд. Сплошь из заик и тихонь. Что?! Я вас обманываю?

Гронский поднял руки к небу.

- Как перед паном богом и его единственным наияснейшим сыном Иисусом! Завтра утром я домчу вас туда на этом колченогом форде! Мы поедем втроем.

Он оторвался от окна и закричал:

- Артеменко! Сюда!

В комнату вскочил, гремя сапогами, санитар, служитель при базе.

- Дай мне посмотреть на твое честное открытое лицо,- сказал Гронский.

Артеменко стыдливо отвел глаза.

- Где пять банок сгущенного молока? Те, что стояли под койкой?

- Не могу знать! - прокричал Артеменко.

- Сукин ты сын! - сказал Гронский.- Чтобы это было в последний раз. Иначе - суд, дисциплинарный батальон, рыдающая жена и навек несчастные дети. Марш с моих глаз!

Артеменко рванулся к двери.

- Постой! - заорал во весь голос Гронский.- Принеси мне из машины ящик. Да не разбей, маруда! Артеменко выскочил из комнаты.

Далее