Книга о жизни (Книга вторая. Беспокойная юность.)

Измена


 

В Кобрине мы получили приказ идти на север. Мы двигались, почти не останавливаясь, пока не дошли до местечка Пружаны вблизи Беловежской пущи.

По дороге мы проходили мимо бесконечных скудных полей, заросших дикой горчицей.

На юго-западе курился взорванный Брест.

В поле около Пружан мы увидели брошенное орудие с развороченным стволом и остановились.

Около орудия сидели солдаты в заскорузлых шинелях. Иные курили, другие перематывали портянки, третьи сидели без дела, равнодушно поглядывая на нас. Я подъехал к солдатам.

- Что это? - спросил я бородатого солдата и показал на разбитое орудие. Солдат лежал, прислонившись к орудийному колесу, и курил. Он мельком посмотрел на меня и ничего не ответил.

- Что это такое? - спросил я снова.

- Так я тебе и должен все докладывать! - огрызнулся солдат.- Что ты есть за начальник? Не видишь, что ли? Орудия!

- Почему ствол разворочен?

Солдат отвернулся и махнул рукой. За него ответил плачущим голосом молодой солдат без фуражки. Его стриженая белобрысая голова блестела, как стеклянный шар.

- Ну что пристали, молодой человек! - сказал он с досадой.- Покою от вас всех нету. Хоть в омут кидайся.

- Чего он спрашивает? - закричал солдат с зеленым лицом. Он сидел на корточках и соскребывал щепкой грязь с сухаря.- Чего душу тянет? Не соображает, что с орудием? Измена - вот что!

- Измена! - повторил хриплым голосом бородатый солдат, сел и отшвырнул цигарку.

Он сжал черный кулак и потряс им на восток, где ветер гнул тонкие ракиты.

- Измена, язви их в бога, в мать, в душу! Артиллерия вперед обозов отходит. Нет снарядов. А какие есть, так те рвутся в стволах. И патронов, обратно, нету. Что ж мы дрючками, что ли, будем с германцами биться!

- Измена! - сказало несколько глухих голосов.- Не иначе, как здесь измена.

Наши фурманки тронулись. Я отъехал.

Так я впервые услышал на фронте это черное слово - "измена". Вскоре оно прокатилось по всей армии, по всей стране. Его произносили то шепотом, то во весь простуженный голос. Говорили все - от обозного солдата до генерала. Даже раненые в ответ на расспросы: "Как ранен?" - злобно отвечали: "Измена!"

Все чаще слышалось имя военного министра Сухомлинова. Говорили об огромных взятках, полученных им от крупных промышленников, сбывавших армии негодные снаряды.

Вскоре слухи пошли шире, выше,- уже открыто обвиняли императрицу Алису Гессенскую в том, что она руководит в России шпионажем в пользу немцев.

Гнев нарастал. Снарядов все не было. Армия откатывалась на восток, не в силах сдержать врага.

Мы шли по южной части Гродненской губернии, кормили беженцев, отправляли их в тыл, забирали больных и развозили по лазаретам.

Далее