Книги очерков

Господа ташкентцы (ТАШКЕНТЦЫ ПРИГОТОВИТЕЛЬНОГО КЛАССА. ПАРАЛЛЕЛЬ ВТОРАЯ )


Просим читателя последовать за нами в одно из закрытых заведений  конца
тридцатых  годов,  в  которых  воспитывались  дети  дворян   преимущественно
небогатого состояния. Там воспитывается "палач", герой настоящего рассказа.
     "Палач" уж шестой год выживает в "заведении"; четыре года провел  он  в
первом классе, и теперь доживает второй год во втором. Настоящая его фамилия
Хмылов, но товарищи называют  его  "палачом",  и  эта  кличка,  по-видимому,
утвердилась за ним навсегда.
     Хмылов принадлежит к числу тех легендарных юношей, о которых  в  школах
складываются   рассказы   самого   чудесного   свойства.   Так,    например,
рассказывали, будто бы он, узнав однажды, что начальство решилось  исключить
его за леность из заведения,  подавал  в  губернское  правление  просьбу  об
определении его в палачи, "куда угодно, по усмотрению  вышнего  начальства".
Еще говорили, будто на душе его лежит сто одно убийство и что мать его -  та
самая  Танька,  ростокинская  разбойница,  которая  впоследствии   сделалась
героиней романа того же имени. Один ученик даже уверял, что видел у "палача"
разрыв-траву и какую-то "мертвую воду", с помощью которой он  будто  бы  мог
весь класс сначала повергнуть в сон, а потом всех дочиста обобрать. И как ни
фантастичны были эти рассказы, но "палач" отчасти оправдывал их своим хищным
видом и какою-то таинственною отчужденностью, с которою он держался в  кругу
товарищей и которая, быть может, зависела не столько от него самого, сколько
от случайно сложившихся, при поступлении его в заведение, обстоятельств.
     "Палачу" было невступно осьмнадцать лет; роста он был не громадного, но
внушительного, сухощав, но сложен крепко и мускулист; брил бороду и  обладал
необычайною физическою силою.  Среди  прочей  мелюзги-товарищей  он  казался
Голиафом. В минуты доброго расположения духа он  сажал  на  каждую  руку  по
ученику, а третьего ученика помещал у себя верхом на плечах, и с такою ношей
делал два-три конца бегом по огромной рекреационной зале. Но подобные добрые
минуты были редкими проблесками в его школьной жизни; вообще же "палач"  был
угрюм и наводил своей  силой  панический  страх  на  товарищей.  Особенность
наружного  вида  породила  взаимную  отчужденность;  отчужденность,  в  свою
очередь,  привела  к  озлоблению,  с  одной  стороны,   и   к   беспрерывным
приставаньям - с другой. "Палач" _любил бить_, и притом бил почти всегда без
причины, то есть подстерегал первого попавшегося мальчугана и с наслаждением
тузил его, допуская при этом пытку и калеченье.
     Но в то же время он был трус, и  в  особенности  боялся  начальства,  о
котором,  по-видимому,  с  детства  составил  себе  понятие  как  о   чем-то
Далее