Книги очерков

Господа ташкентцы (ТАШКЕНТЦЫ ПРИГОТОВИТЕЛЬНОГО КЛАССА. ПАРАЛЛЕЛЬ ТРЕТЬЯ )


У  начальника  отделения,   статского   советника   Семена   Прокофьича
Нагорнова, родился сын. Это был плод пятнадцатилетней бездетной  супружеской
жизни, и  потому  естественно,  что  появление  его  на  свет  произвело  на
родителей впечатление не совсем обыкновенное. Миша был еще во чреве  матери,
а родители уже устраивали его будущее, спорили о предстоящей ему  карьере  и
ни одной минуты не сомневались, что у них родится именно  сын,  а  не  дочь.
Анна Михайловна, с легкомыслием женщины, пророчила,  что  сын  у  нее  будет
военный; напротив того, Семен Прокофьич изъявлял надежду, что  Мише  суждено
со временем сделаться "министерским пером".
     - Ему, матушка, карьеру  надобно  делать,  а  не  мостовую  гранить,  -
говорил будущий отец, - а потому мы  отдадим  его  в  такое  заведение,  где
больше чинов дают.
     Затем, рассчитавши, что Миша, пойдя по этой дороге, осьмнадцати лет уже
может  быть  титулярным  советником  и  что   производство   из   коллежских
регистраторов в титулярные советники, за выслугу  лет,  потребует  не  менее
десяти лет, Нагорнов прибавлял:
     - Даже теперь можно уже сказать, что наш Михайло Семенович  состоит  на
службе на правах канцелярского чиновника, кончившего курс в уездном училище!
     Нагорновы  были  люди  простые  и  добрые  и,  как  муж,  так  и  жена,
принадлежали к очень почтенному чиновничьему роду. "Мы искони крапивные!"  -
шутя говаривал Семен Прокофьич и отнюдь не скорбел о том,  что  в  ряду  его
предков не было ни князя Тарелкина, который был знаменит  тем,  что  целовал
крест царю Борису, потом  целовал  крест  Лжедмитрию,  потом  целовал  крест
Василию Ивановичу Шуйскому, и которому за все эти поцелуи  наконец  выщипали
бороду по волоску; ни маркиза Шассе-Круазе, который был знаменит тем, что  в
одном нижнем белье прибежал из Парижа в Россию и потом, в 1814 году,  вполне
экипированный, брал Париж вместе с союзниками. Отец Семена Прокофьевича  уже
умерший, служил советником в управе благочиния;  отец  Анны  Михайловны,  по
фамилии Рыбников, находился еще в живых и служил  архивариусом  в  одном  из
министерств, но так как имел генеральский чин, то назывался не архивариусом,
а управляющим архивом.
     Обе  семьи  жили  чрезвычайно  дружно  и  по  воскресеньям  обыкновенно
собирались за обедом у Нагорновых, а так как у Анны Михайловны было еще  три
сестры-девицы, то в небольшой квартире начальника отделения бывало  довольно
людно и шумно. Это были единственные  дни,  когда  Нагорнов  весь  отдавался
отдохновению,  не  скреб  с  утра  до  ночи  пером  и  даже  позволял   себе
партикулярные разговоры. Скромный обед разнообразился праздничной  кулебякой
с сигом, которую все ели с тем аппетитом,  с  каким  обыкновенно  едят  люди
Далее