Книги очерков

ГОСПОДА ТАШКЕНТЦЫ. ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ОДНОГО ПРОСВЕТИТЕЛЯ (НУМЕР ВТОРОЙ)


Я принадлежу к очень хорошей фамилии. Один  из  моих  предков  ездил  в
Тушино (кажется, он был не  прочь  поволочиться  за  хорошенькою  Маринкою);
другой кому-то целовал крест, потом еще кому-то целовал крест  и  наконец  и
еще кому-то целовал крест. За все эти поцелуи ему выщипали бороду и  сослали
в Чердынский острог, где он и скончался. Третий предок одно время соперничал
с Бироном в грасах, но как-то оплошал и был вследствие того обвинен в измене
и бит кнутом.
     Стало быть, с этой стороны я обеспечен достаточно.
     С материальной стороны обстановка моя далеко не столь привлекательна.
     Предки мои жили весело. Нимало не стесняясь, они наказывали на  теле  и
даже травили собаками живых людей; но так как и в то отдаленное время насчет
этого существовали довольно строгие законы, то весьма  естественно,  что  от
ответственности приходилось откупаться очень дорогою ценою.  Мой  прадедушка
просудил свое саратовское имение (около 800 душ) за то, что в бочке скатил с
горы попа. Моя прабабушка просудила свое пензенское имение (около  600  душ)
за то, что высекла капитан-исправника и потом, вымазав его медом, держала  в
этом виде  несколько  дней  на  солнечном  припеке.  Но  всех  проказ  и  не
перескажешь. Очевидно, что между общественным мнением и законами существовал
разлад. Что первое  называло  только  проявлением  веселонравия,  то  вторые
признавали чуть не злодейством. Жертвою этого разлада сделались чуть-чуть не
все наши имения, так что когда мне пришлось вступать во владение, то  передо
мною предстало почти неуловимое село Прахово, при котором значились какие-то
странные земли: по болоту покос, да по  мокрому  месту  покос,  да  камню  с
песчаным местом часть, да лесу ненастоящего часть. Даже мужики были какие-то
странные, ненастоящие.  Или  совсем  дряхлые,  или  подростки  с  огромными,
выпяченными вперед животами.
     - Как же вы живете, любезные, коли у вас даже настоящей  земли  нет?  -
удивился я, когда они пересказали мне свои обстоятельства.
     - А так и живем, что настоящей жизни не имеем, - отвечали  мне  они,  и
казалось, что животы у них  при  этом  не  то  чтобы  колыхались,  а  словно
плескались, как будто они созданы были из студня.
     Разумеете", я сейчас же всю эту чушь побоку, и, получив куш  (последний
куш!), отправился с ним в Петербург. Но будем продолжать по порядку.
     Воспитание я получил очень изящное,  но  должен  сознаться  откровенно:
сведениями похвалиться не могу. В том закрытом заведении, где протекли  годы
моей юности, науки нам преподавались коротенькие: тетрадки в две, в три - не
больше. Приводились примеры рыцарских чувств  и  утонченной  вежливости,  но
примеров чувств не рыцарских, равно как и примеров невежливости мы не знали.
Далее