Книги очерков

Дневник провинциала в Петербурге. Часть V


Очевидно,  речь  шла  или  о  подоходном  налоге,  или  о  всесословной
рекрутской повинности. А может быть, и о том и о другом разом.
     Прокоп был вне себя; он, как говорится, и рвал и метал. Я всегда  знал,
что он ругатель по природе, но и за всем тем был изумлен. Таких ругательств,
какие в эту минуту расточали уста его,  я,  признаюсь,  даже  в  соединенном
рязанско-тамбовско-саратовско-воронежском клубе не слыхивал.
     - Успокойся, душа моя! - умолял я его, - в чем дело?
     - Да ты, с маймистами-то пьянствуя, видно,  не  слыхал,  что  на  свете
делается! Сами  себя,  любезный  друг,  обкладываем!  Сами  в  петлю  лезем!
Солдатчину на детей своих накликаем! Новые налоги выдумываем!  Нет,  ты  мне
скажи - глупость-то какая!
     - Напротив того, я вижу тут прекраснейший порыв чувств!
     - Фофан ты - вот что! Везде-то у вас порыв чувств,  все-то  вы  свысока
невежничаете, а коли поближе на вас  посмотреть  -  именно  только  глупость
одна! Ну, где же это видано, чтобы человек тосковал о том, что с него  денег
не берут или в солдаты его не отдают!
     - Однако, согласись, что нельзя  же  допускать  такую  неравномерность!
ведь берут же деньги с _других!_ отдают же _других_ в солдаты!
     - Да ведь _других_-то и порют! Порют ведь, милый ты человек! Так отчего
же у тебя не явится порыва чувств попросить, чтобы и тебя заодно пороли?!
     Признаюсь откровенно, вопрос этот был для меня  не  нов;  но  я  как-то
всегда уклонялся от его разрешения. И деньги, покуда их еще  не  требуют,  я
готов отдать с удовольствием, и в солдаты, покуда еще не  зовут  на  службу,
идти готов; но как только зайдет вопрос о  всесословных  поронцах  (хотя  бы
даже только в теории), инстинктивно как-то стараешься замять его.  Не  лежит
сердце к этому вопросу - да и  полно!  "Ну,  там  как-нибудь",  или:  "Будем
надеяться,  что  дальнейшие  успехи  цивилизации"  -  вот   фразы,   которые
обыкновенно произносят уста мои в подобных случаях, и хотя  я  очень  хорошо
понимаю, что  фразы  эти  ничего  не  разъясняют,  но,  может  быть,  именно
потому-то и говорю их, что действительное разъяснение этого предмета  только
завело бы меня в безвыходный лабиринт.
     Эта боязнь взглянуть вопросу прямо в лицо всегда угнетала меня. И я тем
более не могу простить ее себе, что в душе и даже на бумаге я один из  самых
горячих поклонников равенства. Уж если драть, так  драть  всех  поголовно  и
неупустительно - нельзя сказать, чтоб я не  понимал  этого.  Но  я  не  имею
настолько твердости в характере, чтоб быть совершенно  последовательным,  то
есть просит! и даже требовать для самого себя права быть поротым.  Иногда  я
иду даже далее идеи простого равенства перед драньем и формулирую свою мысль
так: уж если не драть одного, то не будет ли еще подходящее не драть никого?
Далее