Книги очерков

Дневник провинциала в Петербурге. Часть IX


Итак, этот статистический конгресс, на  который  мы  возлагали  столько
надежд, оказался лишь фальшивою  декорацией,  за  которою  скрывалась  самая
низкая подпольная интрига! Он был лишь средством для занесения наших имен  в
списки сочувствующих, а оттуда - кто знает! - быть может, и в книгу живота!
     Можно себе представить, каково было удивление мое и Прокопа,  когда  мы
узнали, что чуть-чуть не сделались членами интернационалки!
     Вечер этого дня я провел у Менандра, и мы оба долго и  горько  плакали.
Чтоб утешить меня, он начал читать  корреспонденцию  из  Екатеринославля,  в
которой чертами, можно сказать, огненными описывались производимые сусликами
опустошения, но чтение это еще более расстроило нас.
     - Неужели же нет никаких мер против этих негодяев? - воскликнул я, сам,
впрочем, хорошенько не сознавая, о чем я говорю.
     - К сожалению, должно признаться, что таких мер не существует, хотя,  с
другой стороны, нельзя не сознаться, что если б земские  управы  взялись  за
дело энергически, то суслики давно были бы уничтожены! Я  намерен  посвятить
этой мысли не менее десяти передовых статей.
     Сказав это, он так глубокомысленно взглянул на  меня,  что  я  поскорее
взял шапку и побежал куда глаза глядят.
     Всю дорогу я бежал без всякой мысли.  То  есть,  коли  хотите,  и  была
мысль, которая неотступно стучала мне в голову, не мысль самая  странная,  а
именно: к сожалению, должно признаться, хотя, с другой  стороны,  нельзя  не
сознаться - и больше ничего. Это был своего рода дурацкий итальянский мотив,
который иногда по целым часам преследует человека  без  всякого  участия  со
стороны его сознания. Идет ли человек  по  тротуару,  сидит  ли  в  обществе
пенкоснимателей, читает ли корреспонденцию  из  Пирятина  -  вдруг  гаркнет:
odiarti! {ненавидеть тебя!} - и сам не  может  дать  себе  отчета,  зачем  и
почему. Даже когда я лег в постель, то и тут последнею мыслью моею  было:  к
сожалению, должно признаться, хотя, с другой стороны, нельзя не сознаться...
     Ночь я  провел  беспокойно,  почти  бурно.  Во  сне  я  припомнил,  что
программа этого дня осталась невыполненною и что нам следовало еще  ехать  с
иностранными гостями в воронийские  бани.  Поэтому  я  тотчас  же  перенесся
фантазией в бани и, увидев себя и иностранных гостей обнаженными,  почему-то
сконфузился. Но в то самое время, как я обдумывал,  как  бы  устроить,  чтоб
нагота моя была как  можно  меньше  заметна,  Левассер  благим  матом  и  на
чистейшем российском диалекте завопил: пару!  ради  Христа,  еще  пару!  Тут
только я  понял  гнусный  обман,  которого  были  жертвою  мы,  простодушные
провинциальные кадыки, и уже  бросился  с  веником,  чтоб  наказать  наглого
интригана, как вдруг передо мной словно из-под земли вырос Менандр.  Он  был
Далее