Хроники и романы Салтыкова-Щедрина

Господа Головлевы (ВЫМОРОЧНЫЙ)


 

     Агония Иудушки началась с того, что ресурс празднословия, которым он до
сих пор так охотно злоупотреблял, стал видимо сокращаться. Все  вокруг  него
опустело: одни перемерли, другие - ушли. Даже Аннинька, несмотря  на  жалкую
будущность  кочующей  актрисы,  не  соблазнилась  головлевскими  привольями.
Оставалась одна Евпраксеюшка, но независимо от  того,  что  это  был  ресурс
очень ограниченный, и в ней произошла какая-то порча, которая  не  замедлила
пробиться наружу и раз навсегда убедить Иудушку, что красные дни прошли  для
него безвозвратно.
     До сих пор Евпраксеюшка была до такой степени беззащитна, что  Порфирий
Владимирыч  мог  угнетать  ее  без  малейших  опасений.  Благодаря   крайней
неразвитости ума и врожденной дряблости характера, она даже  не  чувствовала
этого угнетения. Покуда Иудушка срамословил, она безучастно смотрела  ему  в
глаза и думала совсем  о  другом.  Но  теперь  она  вдруг  нечто  поняла,  и
ближайшим результатом пробудившейся способности понимания явилось внезапное,
еще не сознанное, но злое и непобедимое отвращение.
     Очевидно, пребывание  в  Головлеве  погорелковской  барышни  не  прошло
бесследно для Евпраксеюшки. Хотя последняя и  не  могла  дать  себе  отчета,
какого рода боли вызвали в ней случайные разговоры с Аннинькой, но внутренно
она почувствовала себя  совершенно  взбудораженною.  Прежде  ей  никогда  не
приходило в голову спросить себя,  зачем  Порфирий  Владимирыч,  как  только
встретит живого человека, так тотчас же начинает опутывать его  целою  сетью
словесных обрывков, в которых ни за что уцепиться невозможно, но от  которых
делается невыносимо тяжело; теперь ей стало ясно,  что  Иудушка,  в  строгом
смысле, не разговаривает, а "тиранит" и что, следовательно,  не  лишнее  его
"осадить", дать почувствовать, что и ему пришла пора "честь  знать".  И  вот
она начала вслушиваться в  его  бесконечные  словоизлияния  и  действительно
только одно в них и поняла: что Иудушка пристает, досаждает, зудит.
     "Вот барышня говорила, будто он  и  сам  не  знает,  зачем  говорит,  -
рассуждала она сама с собою, - нет, в нем это злость  действует!  Знает  он,
который человек против него защиты не имеет, -  ну  и  вертит  им,  как  ему
любо!"
     Впрочем, это было еще второстепенное обстоятельство.  Главным  образом,
действие приезда Анниньки в Головлево выразилось в том, что он взбунтовал  в
Евпраксеюшке инстинкты ее молодости. До сих пор эти  инстинкты  как-то  тупо
тлели в ней, теперь - они горячо и привязчиво вспыхнули. Многое  она  поняла
из того, к чему прежде относилась совсем безучастно. Вот,  например:  почему
же нибудь да не согласилась Аннинька остаться в Головлеве, так-таки напрямик
Далее