Повести

Вяленая вобла


Воблу поймали,  вычистили  внутренности  (только  молоки  для  приплоду
оставили) и вывесили на веревочке на солнце: пускай  провялится.  Повисела
вобла денек-другой, а на третий у ней и кожа на брюхе сморщилась, и голова
подсохла, и мозг, какой в голове был, выветрился, дряблый сделался.
   И стала вобла жить да поживать [я знаю, что в натуре этого  не  бывает,
но так как из сказки слова не выкинешь, то, видно,  быть  этому  делу  так
(прим.авт.)].
   - Как это хорошо, - говорила вяленая вобла, - что со мной эту процедуру
проделали! Теперь у меня ни лишних мыслей, ни  лишних  чувств,  ни  лишней
совести - ничего такого не будет! Все у меня лишнее выветрили, вычистили и
вывялили, и буду я свою линию полегоньку да потихоньку вести!
   Что бывают на свете лишние мысли, лишняя совесть, лишние чувства  -  об
этом, еще живучи  на  воле,  вобла  слышала.  И  никогда,  признаться,  не
завидовала тем, которые такими излишками обладали. От  рождения  она  была
вобла степенная, не в свое дело носа не совала, за "лишним" не гналась,  в
эмпиреях не витала и неблагонадежных компаний удалялась. Еще где,  бывало,
заслышит, что пискари об конституциях болтают - сейчас налево кругом и под
лопух схоронится. Однако же, и за всем тем, не без страху жила, потому что
не ровен час, вдруг... "Мудреное  нынче  время!  -  думала  она,  -  такое
мудреное, что и невинный  за  виноватого  как  раз  сойдет!  Начнут,  это,
шарить, а ты _около_ где-нибудь спряталась, - ан и  _около_  пошарят!  Где
была? по какому случаю? каким манером? - господи, спаси и помилуй!"  Стало
быть, можете себе представить, как она была рада, когда ее изловили и  все
мысли и чувства у ней выхолостили! "Теперь милости просим! - торжествовала
она, - когда угодно и кто угодно приходи! теперь у меня все доказательства
налицо!"
   Что именно разумела вяленая  вобла  под  названием  "лишних"  мыслей  и
чувств - неизвестно, но что, действительно, на наших глазах много  лишнего
завелось - с этим и я не согласиться не могу. Сущности этого лишнего никто
еще не называл по имени, но всякий смутно чувствует, что куда ни  обернись
- везде какой-то привесок выглядывает. И хоть ты  что  хочешь,  а  надобно
этот привесок или в расчет принять, или так его  обойти,  чтобы  он  и  не
подумал, что его надувают. Все это порождает тьму новых забот,  осложнений
и беспокойств вообще. Хочется, по-старинному, прямиком пройти,  ан  прямик
буреломом завалило, промоинами исковеркало - ну, и ступай  за  семь  верст
киселя есть. Всякий партикулярный человек нынче эту тягость уж сознает,  а
какое для начальства от того отягощение - этого ни в  сказке  сказать,  ни
пером описать. Штаты-то старинные, а дела-то новые; да  и  в  штатах-то  в
самых уж привески завелись. Прежде у чиновника-то чугунная поясница  была:
Далее