Повести

Чижиково горе


Канарейку за чижика  замуж  выдали  и  свадьбу  на  славу  справили.  В
магазине "Забава и дело" купили новенькую кирку; за пастора ученый снегирь
был;  скворцы  величальные  песни  пели,  а  для  наблюдения  за  порядком
полициймейстер отряд  копчиков  прислал.  Чуть  не  со  всего  леса  птицы
слетелись на молодых поглазеть, да и почтенных гостей нашлось довольно.  У
чижа был шафером зяблик, у канарейки - соловей. Сам  ястреб  к  невесте  в
посаженые отцы набивался, но родители, под благовидным предлогом, от  этой
чести уклонились и пригласили глухого тетерева, того самого,  который  еще
при царе Горохе, во внимание к дряхлости и потере памяти, в сенат  посажен
был.
   И молодые, и родители, и поезжане - все  были  веселы.  Чижик  выступал
гордо и предвкушал; канарейка перебирала носиком перышки; родители думали:
"Ну, слава богу,  одну  дочку  сбыли!"  А  поезжане  мечтали  о  той  горе
конопляного семени, маринованных комаров, варенных в сахаре мух  и  проч.,
которую  им  предстояло  уничтожить  на   новоселье   у   чижика.   Только
ворона-вещунья без пути каркала: "Не будет проку от этого брака! не будет!
не будет! не будет!"
   Хотя между людьми ворона и слывет глупою, однако птицы  отлично  знают,
что ежели она каркает, то, значит, есть у нее на то  основание.  И  точно:
едва раздалось воронье карканье, как кукушка первая  прокуковала:  "Ку-ку!
как бы и в самом деле по-вещуньиному не сбылось!" А за нею следом в том же
смысле свистнули: синичка, горихвостка, пеночка...
   И все начали всматриваться в молодых, начали припоминать. Обратились  к
интимной истории этих двух существ, за минуту  перед  тем  связавших  друг
друга неразрывными узами; вспомнили их наклонности,  вкусы,  привычки.  И,
как и водится, в результате вышла картина.
   Чижик был малый простодушный  и  добрый,  имел  три  характеристические
особенности: неприхотливость, аккуратность и домовитость. Сверх  того,  он
был и немолод, хотя надежда, что, в случае чего,  он  еще  может  за  себя
постоять, не покидала его. Всю жизнь он служил в интендантском  ведомстве,
дослужился там до майорского чина и там же образовал  свой  ум  и  сердце.
Взяток он не брал  (царство  хищения  кончилось),  однако  нелицеприятными
действиями успел-таки скопить капиталец. Однажды ему  удалось  приобрести,
по случаю, хорошую партию канареечного семени, и вот тогда-то в  голове  у
него блеснула мысль: "Женюсь на канарейке и буду жену и детей  канареечным
семенем  кормить!"  Отца  и  матери  он,  еще  слетком  будучи,   лишился,
наследства никакого не получил, а потому  охотно  выставлял  на  вид,  что
солидным своим положением в обществе обязан единственно самому себе.  Даже
ведерко с водой он выучился таскать самоучкою.
Далее