Повести

Либерал


В некоторой стране жил-был либерал, и  притом  такой  откровенный,  что
никто слова не молвит, а  он  уж  во  все  горло  гаркает:  "Ах,  господа,
господа! что вы делаете! ведь вы сами себя губите!" И никто на него за это
не сердился, а, напротив, все говорили: "Пускай  предупреждает  -  нам  же
лучше!"
   - Три фактора, -  говорил  он,  -  должны  лежать  в  основании  всякой
общественности: свобода, обеспеченность и самодеятельность. Ежели общество
лишено свободы, то это значит, что оно  живет  без  идеалов,  без  горения
мысли, не имея ни основы для творчества, ни веры в предстоящие ему судьбы.
Ежели общество сознает себя необеспеченным, то это налагает на него печать
подавленности и делает равнодушным к собственной  участи.  Ежели  общество
лишено самодеятельности, то оно становится неспособным к устройству  своих
дел и даже мало-помалу утрачивает представление об отечестве.
   Вот как мыслил либерал, и, надо правду сказать,  мыслил  правильно.  Он
видел, Что кругом него люди, словно отравленные мухи,  бродят,  и  говорил
себе: "Это оттого, что они не сознают себя строителями  своих  судеб.  Это
колодники, к которым и счастие, и злосчастие приходит  без  всякого  с  их
стороны предвидения,  которые  не  отдаются  беззаветно  своим  ощущениям,
потому что  не  могут  определить,  действительно  ли  это  ощущения,  или
какая-нибудь фантасмагория". Одним словом, либерал был твердо убежден, что
лишь упомянутые три фактора могут дать обществу прочные устои  и  привести
за собою все остальные блага, необходимые для развития общественности.
   Но этого мало: либерал не только благородно мыслил, но и рвался  благое
дело делать. Заветнейшее его желание состояло  в  том,  чтобы  луч  света,
согревавший его мысль, прорезал окрестную тьму, осенил ее  и  все  живущее
напоил благоволением. Всех людей он  признавал  братьями,  всех  одинаково
призывал насладиться под сению излюбленных им идеалов.
   Хотя  это  стремление  перевести  идеалы   из   области   эмпиреев   на
практическую почву припахивало не  совсем  благонадежно,  но  либерал  так
искренно пламенел, и притом был так мил и ко всем  ласков,  что  ему  даже
неблагонадежность охотно прощали. Умел он и истину с улыбкой высказать,  и
простачком, где нужно, прикинуться, и бескорыстием щегольнуть. А  главное,
никогда и ничего он не требовал наступи на  горло,  а  всегда  только  _по
возможности_.
   Конечно, выражение "по возможности" не представляло для  его  ретивости
ничего особенно лестного, но либерал примирялся  с  ним,  во-первых,  ради
общей пользы, которая у него всегда на первом плане стояла, и,  во-вторых,
ради ограждения своих идеалов от напрасной и преждевременной гибели. Сверх
того, он знал, что идеалы, его  одушевляющие,  имеют  слишком  отвлеченный
Далее