Повести

Новый Нарцисс, или Влюбленный в себя


Целый месяц город в волнении, целый месяц нельзя съесть куска, чтобы кусок этот не был отравлен -- или "рутинными путями, проложенными себялюбивою и всесосущею бюрократией", или "великим будущим, которое готовят России новые учреждения". Кажется, будто у всякого человека вбит в голову гвоздь. Люди скромные и, по-видимому, порядочные -- и у тех глаза горят диким огнем, и те ходят в исступлении. Один говорит о попах, другой -- о мостах, третий -- о "всеобщем и неслыханном распространении пьянства", четвертый -- о наидешевейшем способе изготовления нижнего белья для лиц гражданского ведомства, пользующихся в местной больнице; всякий за что-нибудь ухватился, всякий убеждает, угрожает, и так как все говорят вдруг, то никто ничего не понимает, никто никому не внимает и никто никому не отвечает...
   Даже лица так называемого "постороннего ведомства" увлекаются общей тревогой и тоже начинают говорить о мостах, о попах и об изготовлении нижнего белья. Редактор местных ведомостей выскреб целую статью под названием "Сеятели и деятели", в которой выразил твердую уверенность, что вопрос о снабжении местной больницы новыми и хорошо вылуженными медными рукомойниками получит наконец надлежащее разрешение. Полицеймейстер, который сначала ожидал невесть какого волнения и даже мечтал о том, как он, во главе пожарных, ворвется, рассеет и расточит, теперь этот самый полицеймейстер, узнавши, что дело идет о рукомойниках, охотно пристает к диспутирующим и говорит: "Гм... да... рукомойники... хвалю!" Председатели, заседатели, заведующие отдельными частями, управляющие -- все открыто выражают удивление: как это им никогда даже в голову не зашло рассмотреть вопрос о нижнем белье как в его сущности, так и в отношении к тем последствиям, которые из сего проистечь должны. Словом, нет того живого дыхания, которое не принимало бы живейшего участия, не оказывало бы содействия, не удивлялось, не хвалило...
   Представьте себе, что вы приглашены на раут, на один из тех раутов, где еще вчера вы были уверены встретить столь известную картину нашего провинциального гостеприимства: столы, покрытые зеленым сукном, и те интимного свойства разговоры, которые в особенности веселят сердца дам. Что сделалось с этим раутом? Где глубокомысленные споры о короле сам-друг и о короле сам-третей, где веселый смех, раздававшийся во всех углах, где интимные разговоры?
   -- А у нас сегодня "комиссию" выбрали! -- говорит полицеймейстеру молоденькая дамочка и вдруг задумывается, как будто нечто ущемило ее ничем дотоле не тревожившееся сердечко.
   Полицеймейстер вздрагивает, ибо все еще опасается волнения.
Далее