Хроники и романы Салтыкова-Щедрина

ПОШЕХОНСКАЯ СТАРИНА окончание (БЕССЧАСТНАЯ МАТРЕНКА)


Я не раз упоминал, что когда отец был холост, и даже лет пятнадцать спустя после его женитьбы, покуда матушка была молода, браки между дворовыми совершались беспрепятственно. Еще в моей памяти живы (хотя я был тогда очень мал) девичники, которые весело справлялись в доме накануне свадьбы. Вечером, часов с шести, в зале накрывали большой стол и уставляли его дешевыми сластями и графинами с медовой сытою. В голове стола сажали жениха с невестой, кругом усаживались сенные девушки; но участвовала ли в этом празднике мужская прислуга - не помню. Девушки пели песни и величали нареченных; господа от времени до времени заглядывали в зал и прохаживались кругом стола. Часам к десяти все расходились.
   Но чем глубже погружалась матушка в хозяйственные интересы, тем сложнее и придирчивее становились ее требования к труду дворовых. Дворня, в ее понятиях, представлялась чем-то вроде опричины, которая должна быть чужда какому бы то ни было интересу, кроме господского, и браки при таком взгляде являлись невыгодными. Семейный слуга - не слуга, вот афоризм, который она себе выработала и которому решилась следовать неуклонно. Отец называл эту систему системой прекращения рода человеческого и на первых порах противился ей, но матушка, однажды приняв решение, проводила его до конца, и возражения старика мужа на этот раз, как и всегда, остались без последствий.
   С тех пор малиновецкая девичья сделалась ареною тайных вожделений и сомнительного свойства историй, совершенно непригодных в доме, в котором было много детей.
   С Матренкой, когда она в первый раз оказалась "с прибылью", поступили, сравнительно, довольно милостиво.
   - Солдатик беглый в лесу... в ту пору ходили по ягоды... - бессвязно лепетала она, стараясь оправдать свой поступок.
   - Не ветром ли надуло? - резко оборвала ее матушка.
   Тем не менее, на первый раз она решилась быть снисходительною.
   Матренку сослали на скотную и, когда она оправилась, возвратили в девичью.
   А приблудного сына окрестили, назвали Макаром (всех приблудных называли этим именем) и отдали в деревню к бездетному мужику "в дети".
   - Жаль тебе, Матренка, ребеночка? - спрашивали мы ее.
   - Чего жалеть! Там ему, у мужичка, хорошо, - отвечала она тоном, из которого явствовало, что речь идет о глухом факте, которому предстояло только безусловно покориться.
   - А будешь ты к нему ходить?
   - Разве маменька ваша позволит!
   - Да ты украдкой. Вот маменька в Заболотье уедет, ты и сходи...
   - Нет уж... что!
Далее