Хроники и романы Салтыкова-Щедрина

ПОШЕХОНСКАЯ СТАРИНА окончание (ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ)


 - Сергеич в девичьей дожидается, - докладывает матушке ключница Акулина.
   - Выпросталась, что ли, Аксинья?
   - Стало быть, выпросталась; мальчишечку, слышь, принесла.
   Иван Сергеич - главный садовник, и матушка дорожит им. Во-первых, она купила его и заплатила довольно дорого; во-вторых, он может, пожалуй, оставить господ без фруктов и без овощей, и, в-третьих, несмотря на преклонные лета, у него целая куча детей, начиная с двадцатилетнего сына Сеньки, который уж ходит в Москве по оброку, и кончая грудным ребенком.
   Поэтому за ним, в виде исключения, оставлена месячина, и Аксинью, его жену, тоже немолодую женщину, редко употребляют на господскую работу, оставляя управляться дома. На Аксинью матушка любила ссылаться в оправдание своей системы безбрачия дворовых.
   - Что в ней! - заговорила она, - только слава, что крепостная, а куда ты ее повернешь! Знает таскает ребят, да кормит, да обмывает их - вот и вся от нее польза! Плоха та раба, у которой не господское дело, а свои дети на уме!
   - Дети за нее служат, - возражал на это отец, - Сенька уж по оброку ходит, да две девки за пяльцами сидят.
   - Дети само по себе, а и она должна бы...
   Садовник является одетый по-праздничному, в сюртук темно-синего мохнатого сукна; в руках у него блюдо, на котором лежит пирог из пшеничной муки.
   - Долго ли твоя хреновка рожать будет? - встречает его матушка, - срам сказать, шестой десяток бабе пошел, а она, что ни год, детей таскает!
   - Стало быть, так бог...
   - Мальчика родила?
   - Мальчика. Сергеем назвали. Пришел вас просить, сударыня, не окрестите ли?
   - Ладно. А отцом крестным кто будет?
   - Да из детей кто-нибудь...
   Матушка выбирает меня, и дело улаживается [Хотя я был малолетний, но в то время еще не существовало закона, запрещающего лицам, не достигшим совершеннолетия, воспринимать младенцев от купели. (Прим. М. Е. Салтыкова-Щедрина.)]. Дня через три в столовой ставят купель и наполняют тепловатой водою. Приходит поп с причтом, приносят младенца, закутанного в конец новины. Я заглядываю ему в лицо и нахожу, что он очень неавантажен: красный как рак и покрыт сыпью, цветом. В стороне, на столике, положена рубашонка и серебряный крестик на розовой ленточке - подарок крестной матери. Матушка берет новорожденного на руки, становится сзади купели; я становлюсь возле нее, держа в руках свечу. Все время, пока совершается обряд, кума учит меня: "Дунь и плюнь!", "Я пойду вокруг купели, а ты за мной иди!" При погружении младенец немилосердно кричит, что дает повод к разным замечаниям, из которых далеко не все в пользу новорожденного.
Далее