Книги очерков

Помпадуры и помпадурши (СОМНЕВАЮЩИЙСЯ)


Он начал задумываться  почти  внезапно.  Вид  задумывающегося  человека
вообще производит тягостное впечатление, но когда  видишь  задумывающегося
помпадура, то делается не только тяжело, но даже неловко. И тут  и  там  -
тайна, но в первом случае - тайна, от которой никому ни тепло, ни холодно;
во втором - тайна, к  которой  всякий  невольным  образом  чувствует  себя
прикосновенным. Эта последняя тайна очень мучительна, ибо неизвестно,  что
именно она означает: сомнение или решимость?
   Если задумчивость имеет источником  сомнение,  то  она  для  обывателей
выгодна. Сомнение (на помпадурском языке) - это не что иное,  как  разброд
мыслей. Мысли бродят, как в летнее время мухи по столу; побродят, побродят
и улетят. Сомневающийся помпадур -  это  простой  смертный,  предпринявший
ревизию своей души, а так как местопребывание последней неизвестно,  то  и
выходит пустое дело.
   Совсем  другого  рода  задумчивость,  предшествующая   решимости:   это
задумчивость, полная содержания, но содержания неизвестного,  угрожающего.
А  так  как  история  слишком  редко   представляет   примеры   помпадуров
сомневающихся,  то  и   обыватели   охотнее   истолковывают   помпадурскую
задумчивость решимостью, нежели сомнением. Задумался - значит вознамерился
нечто предпринять. Что именно?
   На этот раз, однако ж,  содержание  задумчивости  составляло  сомнение.
Вчера еще он был полон сил и веры - и вдруг усомнился.
   Из объяснений с правителем канцелярии он совершенно случайно узнал, что
существует закон, который  в  известных  случаях  разрешает,  в  других  -
связывает. И до того времени ему, конечно, было небезызвестно,  что  закон
есть, но он представлял его себе в  виде  переплетенных  книг,  стоящих  в
шкафу.  Когда  эти  книги  валялись  по  столам  и  имели  разорванный   и
замасленный вид, то он называл это беспорядком; когда они стояли чинно  на
полке, он был убежден, что порядок у него в лучшим  виде.  Но  разрешающей
или связывающей силы закона он не знал  и  даже  скорее  предполагал,  что
закон есть не что иное, как дифирамб, сочиненный на пользу и  в  поощрение
помпадурам. И так как он был человек скромный и всегда краснел, когда  его
в глаза хвалили, то понятно,  что  он  не  особенно  любил  заглядывать  в
законы.
   И вот, в  одно  прекрасное  утро,  когда  он  предположил  окончательно
размахнуться, правитель канцелярии объявил  ему  о  существовании  закона,
который маханию руками поставляет известные пределы.
   - Возьмем хоть бы лозу, - сказал он, - есть случаи, в которых  действие
ее признается полезным, и есть другие, в которых действие  сие  совсем  не
допущается-с.
   - Что ж, вы, что ли, будете указывать мне, когда можно и когда  нельзя?
- спросил "он" несколько иронически.
   - Не я-с, а закон-с.
   - Весьма любопытно.
Далее