Книги очерков

Помпадуры и помпадурши (ЕДИНСТВЕННЫЙ)


Это был несомненно самый простодушный помпадур в целом мире.
   Природа создала его в одну из тех минут благодатной  тишины,  когда  из
материнского ее лона на всех льется мир  и  благоволение.  В  эти  краткие
мгновения во множестве рождаются на свете люди не весьма  прозорливые,  но
скромные и добрые; рождаются и, к сожалению, во множестве же и  умирают...
Но умные муниципии (*146) подстерегают  уцелевших  и,  по  достижении  ими
законного возраста, ходатайствуют об них перед начальством. И со  временем
пользуются плодами своей прозорливости, то есть бывают счастливы.
   Увы! с каждым  днем  подобные  минуты  становятся  все  более  и  более
редкими.  Нынче  и  природа  делается  словно  озлобленною  и  все  творит
помпадуров не умных, но злых. Злые и неумные, они мечутся из угла в угол и
в безумной резвости скачут по долам и по  горам,  воздымая  прах  земли  и
наполняя им вселенную. С чего  резвятся?  над  кем  и  над  чем  празднуют
победу?
   Но этот помпадур, даже среди необыкновенных, был самый  необыкновенный.
Начальственного любомудрия не было в нем  нисколько.  Во  время  прогулок,
когда прохожие снимали перед ним шапки, он краснел; когда  же  усматривал,
что часовой на тюремной гауптвахте,  завидев  его,  готовится  дернуть  за
звонок, то мысленно желал провалиться сквозь землю и немедленно сворачивал
куда-нибудь в сторону.
   - Не люблю я этих выбеганий! - говорил  он,  -  прибегут  как  шальные,
выпучат глаза, ружьями кидать начнут - что хорошего!
   Даже с квартальными он дозволял себе быть  простодушным.  Не  допускал,
чтобы квартальный ожесточал  обывателя,  но  скорбел,  когда  и  обыватель
забывал о квартальном.
   - Квартальный, - говорил он, - _всенепременно_ должен быть сыт, одет  и
обут, обыватель же все сие волен исполнить по мере возможности. Ежели он и
не очень сыт, то с него не взыщется!
   Ни наук, ни искусств он не знал; но если попадалась под руку  книжка  с
картинками, то рассматривал ее с удовольствием.  В  особенности  нравилась
ему повесть о похождениях  Робинзона  Крузое  на  необитаемом  острове  (к
счастью, изданная с картинками).
   - Эту книгу, - выражался он, - всякий русский человек в настоящее время
у себя на столе бессменно  держать  должен.  Потому,  кто  может  зараньше
определить, на какой он остров попасть может? И сколько, теперича, есть  в
нашем отечестве городов, где ни хлеба испечь не умеют, ни супу сварить  не
из чего? А ежели кто эту книгу основательно  знает,  тот  сам  все  сие  и
испечет, и сварит, а по времени, быть может, даже и других к  употреблению
подлинной пищи приспособит!
   В администрации  он  был  философ  и  был  убежден,  что  самая  лучшая
администрация заключается в отсутствии таковой.
   - Ежели я живу смирно и  лишнего  не  выдумываю,  -  внушал  он  своему
Далее