Повести и рассказы Шолохова

Путь-дороженька


 




        Часть первая 




      Вдоль Дона до самого моря степью Тянется Гетманский шлях. С левой стороны пологое песчаное Обдонье, зеленое чахлое марево заливных лугов, изредка белесые блестки безымянных озер; с правой - лобастые насупленные горы, а за ними, за дымчатой каемкой Гетманского шляха, за цепью низкорослых сторожевых курганов - речки, степные большие и малые казачьи хутора и станицы и седое вихрастое море ковыля. 


x x x 

      Осень в этом году пришла спозаранку, степь оголила, брызнула жгучими заморозками. 
      Утром, перебирая в постовальне шерсть, сказал отец Петру: 
      - Ну, сынок, теперь работенки нам хоть убавляй! Морозы двинули, казачки шерсть перечесывают, а наше дело - струну поглаживай да рукава засучай повы- ше, а то спина взмокнет!.. 
      Приподнимая голову, улыбнулся отец, сощурились выцветшие серые глаза, на щеках, залохмативших серой щетиной, вылегли черные гнутые борозды. 
      Петр, сидя на столе, обделывал колодку; поглядел, как на усталом лице отца тухнет улыбка, промолчал. 
      В постовальне душно до тошноты, с кособокого потолка размеренно капает, мухи ползают по засиженному слюдяному оконцу. Сквозь него заиневший плетень, вербы, колодезный журавль кажутся бледно-радужными, покрытыми ржавой прозеленью. Взглянет мельком Петр во двор, переведет взгляд на голую согнутую спину отца, шевеля губами высчитывает уступы на позвоночном столбе и долго глядит, как движутся лопатки и дряблая кожа морщинистыми комками собирается на отцовой спине. 
      Узловатые пальцы привычно быстро выбирают из шерсти репьи, колючки, солому, и в такт движениям руки качаются лохматая голова и тень ее на стене. Приторно и остро воняет пареной овечьей шерстью. Пот бисерным горошком сыплется у Петра по лицу, мокрые волосы свисают на глаза. Вытер ладонью лоб, колодку кинул на подоконник. 
      - Давай, батя, полудновать? Солнце, гля-кось, куда влезло, почти в обеды. 
      - Полудновать? Погоди... Скажи на милость, сколько этого репья!... Битый час гнусь над шерстью. 
      Соскочил Петр со стола, в печь заглянул. Потные щеки жадно лизнула жарынь. 
      - Я, батя, достаю щи. Больно оголодал, жрать охота!.. 
      - Ну, тяни, работа потерпит! 
      Сели за стол, не надевая рубах; не торопясь, хлебали щи, сдобренные постным маслом. 
     Петр покосился на отца, сказал, прожевывая: 
      - Худой ты стал, будто хворость тебя точит. Не ты хлеб ешь, а он тебя!.. 

Далее